В моей карьере мне всегда везло с коллегами, в частности с мужчинами, которые не оспаривали мой вклад и не подвергали сомнению мои слова. Но однажды мне пришлось пройти проверку на прочность, защищать свою профессиональную честь и чувство собственного достоинства.
Я работала эйчар бизнес-партнёром, успешно справлялась с трудными задачами, мои заслуги признавали, я быстро росла в компании. Одним из внутренних заказчиков был мужчина — директор, старше меня на 15 лет и примерно столько же дольше работавший в компании. Он отлично знал своё дело, был успешен в работе и уважаем в коллективе. Вместе с тем обладал способностью эмоционально вспыхивать с пол-оборота и обрушиваться с критикой на того, кто подвернётся под руку.
В ход шли все оплошности, которые в его речах раздувались до огромных размеров, и ничего полезного или эффективного за ними разглядеть было невозможно. В завершении выносился вердикт, что виновный — «разгильдяй», «личность ненадёжная», несущая вред всему, к чему прикасается, недостоин называться профессионалом, и хорошо бы его уволить.
Под такие разносы попадали и женщины, и мужчины. Часто я видела, как после совещаний люди курили, пытаясь собраться с мыслями. Другие участники встречи невольно вжимали голову в плечи и спешили покинуть совещание, чтобы им не прилетело заодно. После таких вспышек директор быстро остывал и уже на следующий день разговаривал и шутил с теми, кого накануне объявлял «врагами народа». Я несколько раз намекала ему, что такая реакция не помогает делу, но он был убеждён, что только так можно повлиять на «безответственных» сотрудников.
Однажды подобный случай произошёл со мной. Директору не понравился процесс, организованный другими коллегами из эйчар-службы. Я выслушала его, объяснила, почему процесс выглядит именно так, и рассказала, какие шаги предприму для улучшения. Но мои комментарии его разозлили, и эмоциональный поток обвинений обрушился на меня. Я не сдавалась, отражала обвинения, и мы пререкались примерно 20 минут. Всё это происходило на глазах у его и моего руководителей, а также других коллег. Никто не решился нас остановить. В итоге его руководитель предложил завершить встречу, не давая оценки происходящему.
После встречи я чувствовала себя публично оклеветанной и не понимала, как руководитель высокого уровня может позволить прилюдные, безосновательные нападки. В этот день мне было сложно собраться с мыслями — удалось
это только через несколько часов. Чтобы успеть выполнить работу, мне пришлось отложить личные встречи и доделать задачи, которые не смогла завершить вовремя из-за эмоционального состояния.
В ночь после перепалки я плохо спала. Но наутро проснулась с готовностью защитить свою профессиональную гордость. Я не думала о последствиях (уволят ли меня, отчитают ли, будет ли он мстить). Мне важно было дать оценку ситуации.
Я придумала письмо с итогами и решениями по встрече: сначала отражала факты и договорённости по основному предмету обсуждений, а в конце указывала, что эмоциональное поведение директора привело к тому, что я не смогла эффективно выполнять работу следующие несколько часов, и что для этого мне пришлось использовать личное время. Также отметила, что такое поведение руководителя неэффективно для компании. Если он считает, что я поступила неверно, отправляя сообщение публично с копией всем участникам, я лишь следую его примеру: публично критикую поведение руководителя.
Письмо произвело эффект разорвавшейся бомбы. Вышестоящее руководство связалось со мной, чтобы извиниться, но попросило больше так не делать, чтобы не дискредитировать руководство. Его руководитель признался,
что растерялся и не знал, как действовать, и извинился передо мной. Коллеги, которые не раз испытывали «встряску» от этого директора, написали благодарность за то, что кто-то смог донести обратную связь.
Конечно, наши с ним отношения стали другими, но мы продолжили работать, и он успешно контролировал эмоциональные вспышки. Обычно женщин представляют как тех, кто не может себя защитить и ждёт спасителя.
Но я рада, что решилась отстоять себя и своё чувство собственного достоинства.
Уже несколько лет я с удовольствием танцую танго. Танго зародилось как танец-импровизация, который предполагает ясные роли в паре. Мужчина ведет, женщина следует. Именно благодаря тому, что каждый «играет» свою роль, может случится танец. Если оба стремятся лидировать, навязать свое видение темпа или движений —плавного и красивого танца, скорее всего не случится. Получатся ломаные линии и ощущение борьбы за власть. Если оба будут пассивны, и никто не предложит вариант движения — пара просто останется стоять на месте.
Я думаю, что в танго многие приходят, чтобы ощутить себя максимально в своей гендерной роли. Хотя, со временем этот танец тоже видоизменился. Представители старой школы танго забирали вес партнерши на себя, у них формировалась одна ось, и за счет этого партнер безраздельно управлял ногами партнёрши. А сейчас партнерша имеет возможность стоять на своих собственных ногах, иметь свою отдельную ось и реагировать на предложение партнера двинуться.
Мне по характеру ближе позиция стоящей на своей оси партнёрши, но той, которая чутка к предложению партнера. И готова украсить то движение, которое он предлагает. В этом, на мой вкус, лучше всего раскрывается роль женщины.
Мне нравятся идеи праздников в том изначальном смысле, который в них закладывался. К примеру, идея выровнять возможности женщин получать доход в соответствии с их вкладом, выбирать свое будущее и т. д. В то же время, я вижу,
что часто на бытовом уровне 8 Марта транслируется как праздник весны, красоты и женственности. И хотя внимание и забота в этот день мне приятны, и я искренне благодарю поздравляющих за теплые слова, меня не отпускает ощущение, что фокус с важного посыла о ценности вклада женщин смещается на констатацию факта, что женщины красивы и радуют мужчин (что, конечно, правда).